Караул устал, Ленин разбудил Оруэлла, а Кровавое воскресенье выпадает на пятницу

«Если ты в меньшинстве — и даже в единственном числе, — это не значит, что ты безумен. Есть правда и есть неправда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумен».

Я уже несколько раз писал в предыдущих выпусках «Календаря» о тех датах, тех точках бифуркации, которые раз за разом откидывали Россию (и Советский Союз) назад в прошлое. К примеру, разгром Иваном Грозным остатков Новгородской республики, которую безумный царь втоптал в средневековое – если не сказать близкое к пещерному – состояние.

18-19 января

Одна из таких грустных дат - 104 года разгона Учредительного собрания, представительного органа, которое было избрано в ноябре 1917 и провело свой съезд, первый и последний, 18-19 января 1918 года (по новому стилю). Изучая состав Учредительного собрания, становится понятно, что большевики были большевиками только по названию: никакое большинство их не поддерживало. Из 715 мест 370 – больше половины – получили правые эсеры и центристы; у РСДРП было около четверти мест. Не мудрствуя лукаво, большевики совместно с левыми эсерами приняли решение разогнать «учредилку», наплевав на мнение выбравшего ее народа. Более того, 18 января того же нового стиля произошёл разгон демонстрации в поддержку Учредительного собрания в Москве. По официальным данным число убитых было более 50, раненых — более 200.

Собрание начало работу с того, что категорически отказалось обсуждать ленинскую «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемых народа». Страшно недовольные этим (и тем, что председателем собрания был выбран эсер Виктор Чернов), большевики покинули здание, заявив: «не желая ни минуты прикрывать преступления врагов народа, мы заявляем, что покидаем Учредительное собрание с тем, чтобы передать Советской власти депутатов окончательное решение вопроса об отношении к контрреволюционной части Учредительного собрания». Собрание продолжило работу без большевиков и даже успело принять несколько документов, пока матрос Железняков, начальник охраны Таврического дворца, в пятом часу утра не произнёс сакраментальную фразу: «Я получил инструкцию, чтобы довести до вашего сведения, чтобы все присутствующие покинули зал заседаний, потому что караул устал». Депутаты разошлись, договорившись повторно собраться в пять вечера, но нашли двери дворца уже запертыми, а у входа – часовых с пулеметами и двумя пушками. На этом история советского парламентаризма и завершилась на долгие 70 лет.

21 января

Фото - Filipo Monteforte.

Эта удивительная дата срифмовала смерть трёх знаменитых людей. Очень непохожих, принадлежащих к разным эпохам и никогда друг с другом не встречавшихся. Но, скорее всего, без первого не было бы второго, а без второго - третьего.

Речь идёт об Александре Герцене, Владимире Ленине и Джордже Оруэлле.

Начав как отъявленный либерал, Герцен перешёл к классическому социализму, который, по его мнению, должен был восторжествовать путём революционных восстаний по всему миру. Его пассажи об «умирании» Европы и грандиозных перспективах славянского мира смотрелись бы актуально и сегодня, где-нибудь на ток-шоу «60 минут». Но в целом Герцен был чужим среди своих и своим среди чужих: его синтез западничества и славянофильства либералам казался слишком революционным, а радикалам – слишком умеренным. Духовный ученик Герцена Ульянов-Ленин пошёл куда дальше учителя, обозвав его социализм «мелкобуржуазным» и «прекраснодушным» и заявив, что для победы социализма настоящего нет никаких моральных и этических ограничений: позволено все – вешать, расстреливать, морить голодом, заключать в лагеря всех инакомыслящих. Тут, конечно, уже никаким прекраснодушием и не пахло.

Страшный ленинский эксперимент мы расхлёбываем до сих пор: Владимиру Ильичу удалось иссечь Россию по живому сразу во всех местах, поделив людей на эксплуататоров и эксплуатируемых, кулаков и бедняков, верующих и атеистов, патриотов и врагов народа, красных и белых, овец и козлищ и заставить все эти группы яростно ненавидеть друг друга (что мы наблюдаем и сейчас). Советский Союз стал образцом необыкновенной жестокости и в то же время необыкновенного лицемерия, что и отразил в гениальном романе «1984» британский писатель Джордж Оруэлл. Его «новояз», переписывание истории, пятиминутки ненависти – что это, как не детальный слепок с самых мрачных периодов советской истории? Роман разошёлся на цитаты и крылатые фразы, которые можно поставить эпиграфами и к сегодняшней российской эпохе.

Например, такую: «Если ты в меньшинстве — и даже в единственном числе, — это не значит, что ты безумен. Есть правда и есть неправда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумен».

22 января

Картина Владимира Маковского «9 января 1905 года».

И опять проклятая точка бифуркации. Опять мирный, как сегодня бы сказали, митинг 117 лет назад завершился жесточайшей бойней. Речь идёт, конечно же, о Кровавом воскресенье - в этом году памятная дата выпала на пятницу. 22 января 1905 года легальное «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга», возглавляемое священником Георгием Гапоном, двинулось к Зимнему дворцу с намерением вручить царю петицию о рабочих нуждах. Одно из требований петиции – созыв Учредительного собрания. Да-да, того самого, о котором шла речь выше. Также податели петиции требовали твёрдого минимума зарплаты и восьмичасовой рабочий день. Гапон, обращаясь к рабочим, по сути дела, повторил старую парадигму: «Царь хороший, а бояре плохие»: «Народу мешают чиновники, а с царём народ сговорится. Только надо не силой своего добиваться, а просьбой, по-старинному».

Процессия, «вооружённая» только хоругвями и иконами, двинулась к Зимнему сразу с нескольких направлений – Нарвских ворот, Шлиссельбургского тракта, Васильевского острова и Троицкого моста. Но везде была встречена конными казаками, которые стреляли по толпе, рубили ее шашками, били нагайками. Творился настоящий ад. Количество погибших исчислялось сотнями. Собравшееся позже правительственное совещание так и не смогло установить виновных в расстреле: гражданская власть валила все на военных и наоборот. Впрочем, у отдельных чиновников совести тогда было побольше: градоначальник Фуллон, потрясённый случившимся, немедленно подал в отставку.

Замечу, что с тех пор произошло сильное смягчение нравов: нынешних мирных демонстрантов власть не расстреливает, а всего лишь избивает дубинками, ломает им конечности и рассаживает по обезьянникам. Ну, а с самых беспокойных взимает миллионные штрафы или выдавливает их за границу. Чем не свидетельство отъявленного либерализма?

Вопросы по защите прав задавайте в разделе «Консультации». Эксперты всегда готовы вам помочь.

Подписывайтесь на новости «Так-так-так»!

И присоединяйтесь к нам в социальных сетях!

ВКонтакте Одноклассники